Фридрих Ницше
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Галерея
Стихотворения
Стихи: Дионисийские дифирамбы
Так говорил Заратустра
Несвоевременные размышления
Злая мудрость. Афоризмы и изречения
Странник и его тень
Человеческое, слишком человеческое
По ту сторону добра и зла
К генеалогии морали
«ЕССЕ HOMO»
Антихристианин
Веселая наука
Казус Вагнер
Сумерки идолов, или как философствуют молотом
Утренняя заря, или мысль о моральных предрассудках
Рождение трагедии, или Элиннство и пессимизм
Смешанные мнения и изречения
     §1 -  §22
   §23 -  §33
   §34 -  §59
   §60 -  §92
   §93 - §113
  §114 - §135
  §136 - §159
  §160 - §172
  §173 - §185
  §186 - §214
  §215 - §224
  §225 - §249
  §250 - §290
§291 - §320
  §321 - §350
  §351 - §403
Воля к власти
Рождение трагедии из духа музыки
Cтатьи и материалы
Ссылки
 
Фридрих Вильгельм Ницше

Смешанные мнения и изречения » §291 - §320

 
291 Манера обоих полов быть правыми. — Если вы признаете, что женщина права, то она не может отказаться от удовольствия с триумфом придавить ногой шею побежденного, считая, что должна использовать победу. Мужчина же по отношению к другому мужчине обыкновенно стыдится в таких случаях своей правоты. Зато мужчина привык к победам, а для женщины победа исключение.
292 Отречение в стремлении к прекрасному. — Чтобы быть прекрасной, женщина должна отказаться от стремления казаться красивой, то есть в девяносто девяти случаях, где она могла бы нравиться, она должна пренебречь этим, отказаться нравиться, чтобы вызвать восторг человека, дверь души которого достаточно широка, чтобы воспринять великое.
293 Непонятно, невыносимо. — Для юноши непонятно, что более зрелые люди тоже переживали пору восторгов, пробуждений чувств, переливов мысли и умственного возбуждения: его оскорбляет даже мысль, что все это могло существовать два раза, — но когда он слышит, что для того, чтобы ему стать плодотворным, этот цвет его должен облететь, то настраивается совсем враждебно.
294 Партия с миной страдалицы. — Каждая партия, умеющая состроить страдальческую мину, привлекая к себе сердца добродушных людей и сама приобретает таким образом добродушную физиономию, что ей весьма выгодно.
295 Утверждать надежнее, чем доказывать. — Утверждение действует сильнее аргумента, по крайней мере на большинство людей, потому что аргумент возбуждает недоверие. Поэтому народные ораторы стараются подкрепить аргументы своей партии утверждениями.
296 Кто лучше утаивает. — Люди, имеющие постоянный успех, обладают глубокой способностью придавать своим ошибкам и слабостям вид маленькой силы, для чего они должны необыкновенно хорошо и ясно сознавать их.
297 От времени до времени. — Он сел у городских ворот и заявил прохожему, что это именно городские ворота. Тот ответил, что хотя это чистая правда, однако, если человек хочет заслужить благодарность, то не должен быть чересчур правым. «О! — возразил он, — мне и не надо благодарности, но приятно от времени до времени не только быть правым, но и выслушать признание своей правоты».
298 Добродетель — не немецкое изобретение. — Разве благородство и отсутствие зависти у Гёте, отшельнический аскетизм Бетховена, прелесть и грация души Моцарта, несокрушимое мужество и законная свобода Генделя, тихая светлая внутренняя жизнь Баха, которому незачем даже было отказываться от блеска и успеха, — разве все это не немецкие добродетели? А если нет, то они указывают, к чему должны стремиться немцы и чего они могут достигнуть.
299 Pia fraus или нечто иное? — Может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что в современной Германии лицемерие двоякого рода стало для всякого обязанностью минуты: требуется патриотизм из имперски-политических видов и религиозность в силу социальных опасений; притом только на словах, в жестах и главным образом в умении молчать. Внешний вид — вот что нынче имеет цену, вот за что дорого платится; зрители — вот для кого нация старается корчить мину с немецко-христианскими морщинами.
300 Насколько половина может быть лучше целого даже в добром. — Во всех вещах, где люди рассчитывают на долговечность и нуждаются в услугах многих лиц, создавать нечто менее хорошее должно стать общим правилом, хотя бы организатор прекрасно знал бы и лучшее (и более трудное), но он должен рассчитывать на то, чтобы никогда не оказывалось недостатка в людях, понимающих его, а он знает, что средние силы являются общим правилом. Юноша редко углубляется в это и думает, что он, как новатор, удивительно прав, и считает слепоту других прямо поразительной.
301 Человек партии. — Настоящий человек партии не учится — он только узнает и направляет; между тем как Солон, который никогда не был человеком партии, но преследовал свои цели, стоя рядом или выше партий, и даже восставая против них, был известным отцом того изречения, в котором сказалась неиссякаемая мощь Афин: «Я становлюсь стар, но продолжаю учиться».
302 Немецкое по мнению Гёте. — Невыносимы те люди, — и в них нельзя даже допустить чего бы то ни было хорошего, — которые, обладая свободной мыслею, не замечают, что у них нет свободы вкуса и духа. Как раз эта черта, по мнению Гёте, является по преимуществу немецкой. Мнение и пример Гёте указывают, что если немец хочет быть полезным, или хотя бы сносным для других наций, — то должен быть больше, чем немцем; они указывают и на то, в какую сторону должен немец направить свои усилия, чтобы превзойти себя и расширить свою личность.
303 Когда необходимо остановиться. — Когда массы начинают неистовствовать и ум их помрачается, то людям, не вполне уверенным в здоровье своей души, не мешает стать в проезжие ворота и всматриваться в настроение толпы.
304 Революционеры и собственники. — Единственное средство против социализма, которое еще остается в вашей власти, это не относиться к нему вызывающим образом, т. е. жить умеренно и скромно, по возможности устраняя зрелище всевозможной роскоши и идя на помощь государству в его стремлении обложить чувствительным налогом все излишнее и похожее на роскошь. Вы не хотите этого средства? Но, в таком случае, господа богатые буржуа, называющие себя либералами, признайтесь же, что в социалистах вы находите ужасным и угрожающим то самое влечение сердца, которое вы признаете естественным в себе, как что-то совершенно иное. Если бы вы, каковы вы есть, не имели бы состояния и не заботились бы о его поддержании — то сделались бы тоже социалистами: между вами и ими единственную разницу составляет имущество. Да, если вы хотите во что бы то ни стало одержать победу над врагами вашего благосостояния, — то должны раньше победить самих себя. И если бы это благосостояние было действительно счастьем! Оно не было бы таким внешним, таким вызывающим, вы были бы сострадательнее, благожелательнее, богаче помощью и старались бы о большем равенстве. Но ваши низменные радости фальшивы и годятся только, чтобы ими рисоваться и выказывать свое преимущество (благо другие не имеют их и завидуют вам), а не заключаются в чувстве полноты сил и росте их: ваши жилища, платья, экипажи, выставки в магазинах, ваша изысканная пища и сервировка, ваши шумные оперные и музыкальные восторги, наконец, ваши женщины, примазанные и вылощенные, но не из благородного металла, позолоченные, но без звона золота, избранные вами на показ и отдавшиеся вам на показ, — вот ядовитые носители того народного недуга, который все быстрее распространяется в массах в виде сердечной чесотки социализма и имеет свое начало, свое свитое гнездо — в вас! И кто же может теперь задержать эту чуму?
305 Тактика партий. — Если партия замечает, что один из ее безусловных сторонников делается условным, то она не выносит этого и старается путем разных обид и оскорблений довести его до решительного отпадения и обратить его в противника: это делается вследствие той честолюбивой мысли, что человек, который находит в партии лишь относительные достоинства и позволяет себе высказываться за и против, оценивать и судить ее, опаснее для нее безусловного врага.
306 К усилению партии. — Кто хочет внутренне усилить какую-нибудь партию, должен доставить ей возможность безвинно пострадать; этим способом она накопляет себе капитал в виде спокойной совести, чего ей до тех пор, может быть, недоставало.
307 Заботиться о своем прошлом. — Люди в сущности чтут только издавна установленное, медленно развившееся, поэтому кто хочет жить в потомстве, должен позаботиться не только о своем потомстве, но и о своем прошлом. Всякого рода тираны (а также тираны художники и политики) насилуют ради этого историю, чтобы она казалась подготовкой и рядом ступеней, ведущих к ним.
308 Партийные писатели. — Бой в литавры, который так нравится молодым писателям, находящимся на службе той или другой партии, звучит для человека, находящегося вне партий, как звон цепей, и возбуждает скорее сострадание, чем удивление.
309 Быть против себя. — Наши сторонники никогда не простят нам, если мы обратимся против самих себя; в их глазах это значит не только отвергнуть их любовь, но и скомпрометировать их ум.
310 Опасность в богатстве. — Имуществом должен обладать только тот, кто обладает умом: в остальных руках собственность является общественной опасностью. Богач, который не умеет употреблять свободного времени, доставляемого ему его состоянием, будет постоянно стремиться к увеличению своего богатства; это стремление будет его поддержкой, его военной хитростью в борьбе со скукой. Таким путем из сравнительно умеренного состояния, совершенно достаточного для духовно развитого человека, возникает колоссальное богатство; оно является прямым результатом духовной несамостоятельности и нищеты. Но теперь богач представляется в совершенно ином неожиданном виде, чем можно было предполагать, судя по его жалкому началу, — теперь он может маскироваться образованностью и искусством и в состоянии купить себе эту маску. Этим он возбуждает зависть бедных и необразованных, — которые всегда завидуют образованию и не отличают маску от настоящего лица, — и таким путем подготовляется социальный переворот, потому что позолоченная грубость и показная надутость в так называемых «наслаждениях культурой» внушают мысль, что «все дело в деньгах», между тем, хотя эти наслаждения культурой отчасти и зависят от денег, но в гораздо большей степени от ума.
311 Наслаждения в господстве и подчинении. — Господство доставляет наслаждение, также как и подчинение: первое — пока оно не обратилось еще в привычку, второе — когда уже обратилось в нее. Старые слуги у новых господ доставляют друг другу много взаимных радостей.
312 Честолюбие потерянного поста. — Существует чистолюбие потерянного поста, которое побуждает партию подвергаться величайшим опасностям.
313 . . . . . . . . . . . . . .
314 Обычай партии. — Каждая партия старается умалить значение всего выдающегося, что переросло ее рамки. Если ей это не удается, то она относится тем враждебнее к выдающемуся, чем оно лучше.
315 Становиться простым. — От того, кто отдается течению событий, остается все меньше и меньше. Поэтому великие политики становятся иногда совершенно пустыми людьми, хотя бы прежде и были содержательны и богаты.
316 Желательные враги. — Социалистические движения скорее приятны, чем ужасны династическим правительствам, потому что дают в их руки право и меч исключительных мероприятий, которыми они могут поражать тех, кто действительно внушает им страх, — демократов и противников династий, которые ко всему, что эти правительства явно ненавидят, питают открытую склонность и расположение и должны поэтому скрывать свою душу.
317 Имуществом владеть. — Имущество делает человека независимее и свободнее только до известной степени; еще шаг — и имущество становится господином, а владелец — рабом: как раб, должен он отдавать ему свое время, свои мысли, должен иметь определенные связи, быть пригвожденным к определенному месту, срастись с определенным государством, и все это, быть может, против своего внутреннего и наиболее существенного желания.
318 О господстве знающих. — Легко, до смешного легко, установить образец избрания законодательных собраний. Сначала справедливые и заслуживающие доверия люди страны, которые являются вместе с тем знатоками и дельцами в какой-нибудь специальности, должны были бы выделиться путем взаимной проверки и взаимного признания. Из них должны были бы вновь выделиться, путем более тесного избрания, специалисты различных областей и перворазрядные знатоки, опять-таки путем взаимного признания и ручательства. Если бы законодательное собрание состояло из таких людей, то в каждом отдельном случае решающими были бы лишь голоса и суждения специалистов и экспертов, а честность всех остальных должна быть настолько велика и настолько стать простым делом приличия, чтобы предоставлять исключительное право голосования первым, так чтобы закон исходил в строжайшем смысле из разума разумеющих дело. Теперь же голосуют партии, и при каждом голосовании неизбежны сотни бесстыдных совестей — мы разумеем людей плохо осведомленных, неспособных правильно рассуждать, слепо поддакивающих, подговоренных и увлеченных. Ничто так не унижает достоинства каждого нового закона, как эта приставшая к нему постыдная окраска нечестности, являющаяся необходимым результатом всякого партийного голосования. Но, как выше сказано, легко, до смешного легко, установить подобный образец: однако никакая власть в мире не в силах теперь осуществить такого лучшего строя, пока признание пользы знания и знающих не станет достоянием даже самых враждебно настроенных людей и не одержит победы над теперешней верой в большинство. И в смысле этого будущего мы выставляем наш лозунг: «побольше уважения к знающим, и долой все партии!»
319 О народе мыслителей (или плохого мышления). — Неясность, неопределенность, неустойчивость, элементарность, индуктивность, чтобы неясные понятия обозначать неопределенными именами, — приписываемые немцам — являются, если бы они и действительно имелись на лицо, доказательством того, что их культура сильно отстала и все еще отзывается атмосферой средних веков. Правда, в этой отсталости имеются и кое-какие выгодные стороны; с этими качествами, если бы, повторяем, они действительно были на лицо, немцы способны были бы кое к чему, и к пониманию многого из того, на что у других наций уже не хватает сил. Конечно, многое погибнет с гибелью недостатка разумности, черты общей всем перечисленным качествам: но тут не может быть потерь без громадных выгод, так что нет основания для каких бы то ни было жалоб, и жаловаться могут разве только те, кто, подобно детям и лакомкам, желает наслаждаться одновременно продуктами всех времен года.
320 Совы, корчащие из себя афинян. — У правительств больших государств имеется два средства удерживать народ в зависимости, страхе и повиновении: более грубое — войско, более тонкое — школы. При помощи первого они привлекают на свою сторону честолюбие высших и силу низших слоев населения, насколько эти качества свойственны людям посредственным, или малодаровитым, при помощи же второго средства привлекается даровитая беднота, а именно духовно развитая и требовательная полубеднота средних сословий. Прежде всего правительства создают из всевозможных учителей себе как бы придворный штат, невольно обращающий свои взоры на верх; причем они нагромождают всевозможные препятствия развитию частной школы и особенно нелюбимого ими домашнего воспитания и обеспечивают за собою право располагать весьма значительным количеством учительских мест, на которые устремлено по меньшей мере в пять раз большее количество голодных взоров, полных подданнического выражения. Но эти места должны прокармливать своих заместителей лишь крайне скудно: этим в них поддерживается лихорадочная жажда повышения, которая заставляет еще теснее примыкать к правительственному направлению. Поддерживать легкое недовольство всегда выгоднее полного довольства, этой матери мужества и бабушки свободомыслия и гордости. При помощи этого сословия учителей, удерживаемого на узде как материально, так и духовно, происходит развитие образования страны до того уровня, который полезен государству, притом в градациях, определенных сообразно его целям; и прежде всего всем честолюбивым умам всех сословий почти незаметно прививается убеждение, что общественных отличий непосредственно достигает только направление, признанное и отмеченное государством. Влияние этой веры в правительственные испытания и в государственные титулы так велико, что даже люди, оставшиеся независимыми, возвысившиеся благодаря торговле и промышленности, носят в груди жало неудовлетворенности до тех пор, пока их положение не замечено и не признано свыше каким-нибудь назначением или орденом, пока они не окажутся «на виду». Наконец, государство связывает сотни и тысячи подчиненных ему чиновнических должностей и доходных мест с обязательством получить образование и диплом государственной школы; почет в обществе, хлеб насущный для себя, возможность обзавестись семьей, покровительство людей, власть имущих, общность идей со всеми получившими то же образование, — все это образует ту сеть надежд, в которую попадает каждый юноша; и откуда в самом деле может у него явиться недоверие? Если обязанность служить несколько лет солдатом становится в течение нескольких поколений бессознательной привычкой и предпосылкой, с которой заранее считается каждый, строя план своей жизни, то государство может смело решиться на мастерский прием, — связать выгодами школу и армию, дарования, честолюбие и силу, т.е. привлекать в армию путем привилегий людей наиболее даровитых и образованных и внушать им дух солдатчины и радостного повиновения, так чтобы находились всегда желающие закабалять себя в военную службу на более продолжительные сроки и придающие ей своими дарованиями еще более блестящую славу. После этого нужны только предлоги для крупных войн, но об этом уже заботятся с соблюдением полной невинности дипломаты совместно с биржею и газетами, потому что у такого народа всегда во время войны совесть чиста; ее нечего уже подготовлять.
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Х   Ч   

 
 
Copyright © 2018 Великие Люди   -   Фридрих Ницше