Фридрих Ницше
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Галерея
Стихотворения
Стихи: Дионисийские дифирамбы
Так говорил Заратустра
Несвоевременные размышления
Злая мудрость. Афоризмы и изречения
Странник и его тень
  §1 - §7
  §8 - §16
  §17 - §23
  §24 - §32
  §33 - §39
  §40 - §52
§53 - §67
  §68 - §86
  §87 - §106
  §107 - §122
  §123 - §137
  §138 - §156
  §157 - §170
  §171 - §182
  §183 - §192
  §193 - §212
  §213 - §218
  §219 - §239
  §240 - §263
  §264 - §276
  §277 - §285
  §286 - §299
  §300 - §320
  §321 - §340
  §341 - §350
Человеческое, слишком человеческое
По ту сторону добра и зла
К генеалогии морали
«ЕССЕ HOMO»
Антихристианин
Веселая наука
Казус Вагнер
Сумерки идолов, или как философствуют молотом
Утренняя заря, или мысль о моральных предрассудках
Рождение трагедии, или Элиннство и пессимизм
Смешанные мнения и изречения
Воля к власти
Рождение трагедии из духа музыки
Cтатьи и материалы
Ссылки
 
Фридрих Вильгельм Ницше

Странник и его тень » Параграфы §53 - §67

 

53.

Преодоление страстей. Человек, преодолевший свои страсти, вступает во владение плодородной землей, как колонист, вырубивший леса и осушивший болота. Теперь посеять семена добрых духовных дел на почве покоренных страстей является самонужнейшей, не требующей отлагательства задачей. Преодоление само по себе есть только, средство, а не цель; при недосмотре черноземная пустошь быстро зарастет сорной травой и всякой чертовщиной еще гуще и спутаннее, чем прежде.

54.

Способность к услугам. Все так называемые практические люди способны к услугам; это-то и делает их практичными, как относительно себя, так и других. Робинзон имел еще другого слугу, лучшего, чем Пятница, и этим слугой был он сам.

55.

Опасность языка для духовной свободы. Каждое слово есть предрассудок.

56.

Дух человеческий и скука. Пословица: "Маджар слишком ленив, чтобы скучать" наводит на размышление. Только самые тонко организованные и деятельные животные подвержены скуке.

57.

Обращение с животными. Возникновение нравственности можно наблюдать еще и по нашим отношениям к животным. Там, где нами не принимается во внимание приносимые ими польза или вред, мы чувствуем полную не ответственность перед ними; например, мы убиваем или раним насекомых, или оставляем их жить, нисколько об этом не думая. Мы так неловки, что знание ухаживания за цветами или маленькими животными бывает почти всегда для них убийственным, что нисколько не мешает нам находить в этом удовольствие. В жаркий летний день, праздник для маленьких животных, когда они кишат и шумят около нас, мы давим мимоходом, не желая того, но и не обращая на это внимания, то червячка, то крылата, то жучка. Если же животные вредят нам, то мы всячески желаем их истребить; средства, которые мы употребляем, бывают часто довольно жестоки, помимо нашей воли: это жестокость необдуманности. Если же животные приносят нам пользу, то мы добываем ее, не щадя их, пока не приобретем настолько ума, чтобы понять, что некоторые животные богато наградят нас за иное с ними обращение, а именно за уход и заботу. Домашних животных избегают мучить; хозяин возмущается, когда кто-нибудь безжалостно обращается с его коровой. Такое возмущение совершенно согласно с примитивной нравственностью общины, которая видит опасность для общего блага в проступке, совершаемом одним из ее членов. Усмотрев проступок в общине, каждый боится, как бы он ни принес и ему лично косвенного вреда: мы же боимся за доброту, мясо, за земледелие и средства перевоза, когда видим, что плохо обращаются с домашними животными. Крометого, тот, кто суров с животными, заставляет думать, что он будет суров и с слабыми, ниже его стоящими, не могущими ему отомстить людьми; он считается человеком неблагородным, лишенным возвышенной гордости. Таким образом, возникают нравственные суждения и чувства, развитию которых как нельзя больше способствует суеверие. Многие животные своим взглядом, голосом и движениями возбуждают в человеке желание в них вдумываться, и многие азиатские религии учат, что животное, при некоторых обстоятельствах, служит жилищем человеческой души и даже божественного духа, почему он и рекомендует обращаться с ними великодушно и бережно и относиться к ним даже с почтительным страхом. И после исчезновения этого суеверия возбужденные им чувства продолжают действовать, зреют и приносят плоды.

58.

Новые актеры. Ничего нет банальнее человечеству, как смерть; второе место после нее занимает рождение, потому что не все родились, кто умирает, и затем следует брак. Но эти маленькие трагикомедии при каждом из своих бесчисленных представлений разыгрываются все новыми актерами и потому не перестают привлекать заинтересованных ими зрителей, а между тем можно бы подумать, что вся публика земного театра давно перевешалась со скуки от подобного зрелища. Но новые актеры для нее важнее самой пьесы.

59.

Что maкое упорство. Кратчайший путь не тот, который идет по возможно прямому направлению, а тот, где попутные ветры надувают наши паруса: так учит наука мореплавания. Не следовать этому учению, значить быть упорным, твердость характера омрачается при этом глупостью.

60.

Слово "тщеславие". Скучно то, что некоторые слова, которых мы, моралисты, до сих пор не можем хорошо уяснить, уже носят на себе печать цензуры нравов, наложенной на них с того времени, когда самый жизненный и естественные побуждения людей признавались еретическими. Так основное убеждение, что знание плавания по волнам общества зависит больше от того, за что нас считают, чем от того, что мы действительно есть, и что мы, благодаря первому, имеем или хороший фарватер или терпим кораблекрушение, - убеждение, которое должно бы давать направление всем поступкам людей, живущих в обществ. Это убеждение обозначается и клеймится пошлейшим словом "тщеславие": для одного из самых полных по содержанию понятий употребляется выражение, обозначающее его пустоту и ничтожество; великое умаляется и безобразится карикатурой. Что делать, мы должны употреблять такие слова, но бороться при этом с внушениями старых привычек.

61.

Фатализма турок. Главная ошибка в фатализме турок та, что в нем человек противополагается фатуму, как чему-то совершенно от него отдельному и обособленному. Человек, говорят турки, может противиться фатуму и стараться его уничтожить, но в конце - концов побеждает все-таки фатум, вот почему благоразумнее всего ему покориться или жить как заблагорассудится. В действительности же каждый человек есть сам часть фатума, и если он тщится ему по-своему сопротивляться, то и в этом совершается фатум. Как борьба человека с фатумом, так и его покорность ему не более как игра воображения, но все эти воображаемые представления заключены в фатум. Боязнь, которую большая часть людей чувствует к учению о несвободе воли, есть боязнь фатализма турок: им кажется, что раз человек признает свое бессилие изменить что-нибудь в своей судьбе, он будет стоять в бессильной покорности со связанными руками перед своим будущим или даст полный простор своим желаниям, потому что, что бы он ни делал, ничего не может изменить предрешенного к худшему. И умные, и глупые поступки человека составляют тоже часть фатума и самый страх перед фатумом есть тоже фатум. Ты сам, бедный трус, - та непобедимая Moura, которая царит еще над богами; в тебе благословение или проклятие всего мира, ты - те оковы, которые оковывают самого сильного; в тебе предопределено будущее всего человечества. Но что тебе до того, если ты страшишься самого себя?

62.

Адвокат дьявола. "Собственное несчастие умудряет нас, несчастие других делает нас добрыми" - так гласит изречение той странной философии, которая исключает все нравственное из сострадания и всякую интеллектуальность из изолирования людей: этим она как бы невольно оправдывает существующее на земле злорадство. Так как сострадание вызывается страданием других, а изоляция презрением к ним.

63.

Нравственная маскировка характеров. Во времена, когда сословная маскировка характеров была твердо установлена наравне с самими сословиями, моралисты, введенные этим в заблуждение, стали считать и нравственную маскировку характеров за нечто абсолютное и изображали их с этой точки зрения. Так Мольера понимали, как современника общества Людовика XIV; в современном переходном обществе, находящемся на средней ступени развития, он показался бы гениальным педантом.

64.

Высшая добродетель. В первой эре развития человечества высшей добродетелью считалась храбрость, во второй - справедливость, в третьей - самообуздание, в четвертой - мудрость. В какой эре живем мы? в какой живешь ты?

65.

Что нужно прежде всего? Человек, который не хочет обуздывать своего гнева, раздражения или жажды мести и при этом желает властвовать в других областях, так же глуп, как земледелец, выбравший себе участок земли под пашню около бурного потока и занимающийся обработкой своего поля, не постаравшись его предохранить от губительной силы потока.

66.

Что такое правда? Шварцерт (Меланхтон). - Часто проповедуют свою веру именно тогда, когда ее потеряли и ищут на всех перекрестках, что не мешает хорошо проповедовать! Лютер. - Твоими устами говорит святая правда. Шварцерт. - Но это мнение твоих врагов, которое они применяют к тебе. Лютер. - Так это дьявольская ложь.

67.

Привычка видеть во всем контрасты. Вследствие общей неудовлетворительной наблюдательности природы нам кажется полный контраст (как, напр., тепло и холод) там, где в сущности не контраст, а только разница степеней. Дурная привычка побуждает нас смотреть и анализировать внутреннюю натуру человека и его духовно-нравственный мир со стороны подобных контрастов. Невыразимая скорбь, гордость, жестокость, отчуждение и охлаждение, вошедшие в сферу человеческих чувств, принимались людьми за контрасты, а не за постепенные переходы от одного душевного состояния к другому, которыми они были в действительности.
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Х   Ч   

 
 
Copyright © 2018 Великие Люди   -   Фридрих Ницше