Фридрих Ницше
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Галерея
Стихотворения
Стихи: Дионисийские дифирамбы
Так говорил Заратустра
Несвоевременные размышления
Злая мудрость. Афоризмы и изречения
Странник и его тень
Человеческое, слишком человеческое
По ту сторону добра и зла
К генеалогии морали
«ЕССЕ HOMO»
Антихристианин
  Предисловие
  Главы 1 - 5
  Главы 6 - 7
  Главы 8 - 11
  Главы 12 - 15
  Главы 16 - 18
  Главы 19 - 22
  Главы 23 - 24
  Главы 25 - 26
  Главы 27 - 30
Главы 31 - 32
  Главы 33 - 37
  Главы 38 - 40
  Главы 41 - 44
  Главы 45 - 46
  Главы 47 - 50
  Главы 51 - 53
  Главы 54 - 55
  Главы 56 - 57
  Главы 58 - 59
  Главы 60 - 62
Веселая наука
Казус Вагнер
Сумерки идолов, или как философствуют молотом
Утренняя заря, или мысль о моральных предрассудках
Рождение трагедии, или Элиннство и пессимизм
Смешанные мнения и изречения
Воля к власти
Рождение трагедии из духа музыки
Cтатьи и материалы
Ссылки
 
Фридрих Вильгельм Ницше

Антихристианин. Проклятие христианству » Главы 31 - 32

 

31

Я предвосхитил свой ответ на проблему. Предпосылкой для него является то, что тип Спасителя мы получили только в сильном искажении. Это искажение само по себе очень правдоподобно. Такой тип по многим основаниям не мог остаться чистым, цельным, свободным от примесей. На нем должна была оставить следы и среда, в которой вращался этот чуждый образ, еще более история, судьба первой христианской общины: она обогатила этот тип такими чертами, которые делаются понятными только в целях борьбы или пропаганды. Тот странный и больной мир, в который вводят нас Евангелия, - мир как бы из одного русского романа, где сходятся отбросы общества, нервное страдание и "ребячество" идиота, - этот мир должен был при всех обстоятельствах сделать тип более грубым: в особенности первые ученики, чтобы хоть что-нибудь понять, переводили это бытие, расплывающееся в символическом и непонятном, на язык собственной грубости, - для них тип существовал только после того, как он отлился в более знакомые формы... Пророк, Мессия, будущий судья, учитель морали, чудотворец, Иоанн Креститель46, - вот сколько было обстоятельств, чтобы извратить тип... Наконец, не будем низко оценивать proprium47 всякого великого почитания, в особенности сектантского почитания: оно сглаживает оригинальные, часто мучительно-чуждые, черты и идиосинкразии в почитаемом существе - оно даже их не видит. Можно было бы пожалеть, что вблизи этого интереснейшего из decadents не жил какой-нибудь Достоевский, т. е. кто-либо, кто сумел бы почувствовать захватывающее очарование подобного смешения возвышенного, больного и детского. Еще одна точка зрения: тип мог бы, как тип decadence, фактически совмещать в себе многое и противоречивое: такая возможность не исключается вполне. Однако все говорит против этого именно: предание должно было бы в этом случае быть вполне верным и объективным - а все заставляет предполагать противоположное. Обнаруживается зияющее противоречие между проповедником на горах, море и лугах, появление которою так же приятно поражает, как появление Будды, хотя не на индийской почве, и тем фанатиком нападения, смертельным врагом теологов и жрецов, которого злость Ренана прославила как "le grand maitre en ironie"48. Я сам не сомневаюсь в том, что обильная мера желчи (и даже esprit49) перелилась в тип учителя из возбужденного состояния христианской пропаганды: достаточно известна беззастенчивость всех сектантов, которые стряпают себе апологию из своего учителя. Когда первой общине понадобился судящий, сварливый, гневающийся, злостный, хитрый теолог против теолога, она создала себе по своим потребностям своего "Бога": без колебания она вложила в его уста те вполне не евангельские понятия, без которых она не могла обойтись, каковы: "будущее Пришествие", "Страшный суд", всякий род ожидания и обещания.

32

Еще раз говорю, что я против того, чтобы в тип Спасителя вносить фанатизм: слово imperieux50, которое употребил Ренан, одно уничтожает тип. "Благовестие" и есть именно благая весть о том, что уже не существует более противоречий; Царство Небесное принадлежит детям; вера, которая здесь заявляет о себе, не приобретается завоеванием; она тут, она означает возвращение к детству в области психического. Подобные случаи замедленной зрелости и недоразвитого организма, как следствия дегенерации, известны но крайней мере физиологам. - Такая вера не гневается, не порицает, не обороняет себя: она не приносит "меч", она не предчувствует, насколько она может сделаться началом разъединяющим. Она не нуждается в доказательствах ни чудом, ни наградой и обещанием, ни "даже писанием": она сама всякое мгновение есть свое чудо, своя награда, свое доказательство, свое "Царство Божье". Эта вера даже не формулирует себя - она живет, она отвращается от формул. Конечно, случайность среды, языка, образования определяет круг понятий: первое христианство владеет только иудейско-семитическими понятиями (сюда относится еда и пить? при причастьи, которыми так злоупотребляет церковь, как всем еврейским). Но пусть остерегаются видеть здесь что-нибудь более чем язык знаков, семиотику, повод для притчи. Ни одно слово этого анти-реалиста не должно приниматься буквально, - вот предварительное условие для того, чтобы он вообще мог говорить. Между индусами он пользовался бы понятиями Санкхья51, среди китайцев - понятиями Лао-цзы52, и при этом не чувствовал бы никакой разницы. - Можно было бы с некоторой терпимостью к выражению назвать Иисуса "свободным духом" - для него не существует ничего устойчивого: слово убивает; все, что устойчиво, то убивает. Понятие "жизни", опыт "жизни", какой ему единственно доступен, противится у него всякого рода слову, формуле, закону, вере, догме. Он говорит только о самом внутреннем: "жизнь", или "истина", или "свет" - это его слово для выражения самого внутреннего; все остальное, вся реальность, вся природа, даже язык, имеет для него только ценность знака, притчи. - Здесь нельзя ошибаться насчет того, как велик соблазн, который лежит в христианском, точнее сказать, в церковном предрассудке: такой символист par excellence стоит вне всякой религии, всех понятий культа, всякой истории, естествознания, мирового опыта, познания, политики, психологии, вне всяких книг, вне искусства, - его "знание" есть чистое безумие53, не ведающее, что есть что-нибудь подобное. О культуре он не знает даже и понаслышке, ему нет нужды бороться против не?, он ее не отрицает... То же самое по отношению к государству, ко всему гражданскому порядку и обществу, к труду, к войне, - он никогда не имел основания отрицать "мир"; он никогда не предчувствовал церковного понятия "мир"... Отрицание для него есть нечто совершенно невозможное. - Подобным же образом нет и диалектики, нет представления о том, что веру, "истину" можно доказать доводами (его доказательства - это внутренний "свет", внутреннее чувство удовольствия и самоутверждения, только "доказательства от силы"). Такое учение также не может противоречить, оно не постигает, что существуют, что могут существовать другие учения, оно не умеет представить себе противоположное рассуждение... Где бы оно ни встретилось с ним, оно будет печалиться с самым глубоким сочувствием о "слепоте" - ибо оно само видит "свет" - но не сделает никакого возражения.

46 Иоанн Креститель (или Иоанн Предтеча) - по преданию начал проповедовать о близящемся приходе миссии на берегах Иордана, в 27 г. н.э. крестил в водах Иордана и самого Христа. Был казнен царем Иродом Антипой (Матф. 14, 1-12.

47Proprium - Непременное свойство (лат.).

48"Le grand maitre en ironie" - Великий мастер иронии (фр.).

49Esprit - Острый ум, остроумие (фр.).

50Imperieux - Властный (фр.).

51 Санкхья - одна из шести ортодоксальных, то есть признающих авторитет Вед, школ древнеиндийской философии. Санкхья признает существование двух начал: пракрити (материальная первопричина) и пуруша (сознание, дух, "Я"). Материальное первоначало активно, является основой существования всех реальных объектов; дух пассивен. Освобождение от закона кармы, то есть круговорота рождений и смертей, от страданий достигается путем возвращения к своему подлинному "Я", выхода из материального мира с его причинно-следственными связями. Эта техника освобождения разработана в другой школе - Йоги.

52 Лао-цзы - полулегендарный основатель древнекитайского даосизма, ему приписывается написание в VI в. до н.э. трактата "Дао-дэ-цзин". Сравнивая воззрения Иисуса с учением Лао-цзы, Ницше имеет в виду даосское учение о недеянии, бездействии (у-вэй), то есть в подчинении естественному порядку, "пути" (дао) всех вещей, отсутствии всяких стремлений, идущих вразрез с дао.

53 Характеристика Христа как "идиота"была опущена в первых изданиях "Антихристианина" (цензура сестры - Э. Ферстер-Нитше). Характеристика эта, по мнению большинства исследователей, восходит к одноименному роману Ф.М. Достоевского. Именно по ассоциации с романом он употребляет слово "идиот" в письмах к Брандесу и Стринбергу, а также в "Ницше против Вагнера", во фрагментах, вошедших в "Волю к власти". О влиянии романа свидетельствуют и сравнения евангелий " с миром русого романа", и сожаления, что "вблизи этого интереснейшего из декадентов не жил какой-нибудь Достоевский". Достоевского Ницше считал "единственным психологом", у которого он "хоть чему-либо научился". Параллели между романами Достоевского и философскими трудами Ницше проводились многими исследователями.

Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Х   Ч   

 
 
Copyright © 2018 Великие Люди   -   Фридрих Ницше