Фридрих Ницше
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Галерея
Стихотворения
Стихи: Дионисийские дифирамбы
Так говорил Заратустра
  Предисловие
  Часть первая
  Часть вторая
  Часть третья
  Часть четвёртая, и последняя
Примечания
Несвоевременные размышления
Злая мудрость. Афоризмы и изречения
Странник и его тень
Человеческое, слишком человеческое
По ту сторону добра и зла
К генеалогии морали
«ЕССЕ HOMO»
Антихристианин
Веселая наука
Казус Вагнер
Сумерки идолов, или как философствуют молотом
Утренняя заря, или мысль о моральных предрассудках
Рождение трагедии, или Элиннство и пессимизм
Смешанные мнения и изречения
Воля к власти
Рождение трагедии из духа музыки
Cтатьи и материалы
Ссылки
 
Фридрих Вильгельм Ницше

Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого »
Примечания

[1] В подлиннике: «Von den Hinterweltlern». У Антоновского произвольно: «О мечтающих о другом мире». Поскольку и на немецком речь идёт о неологизме, оказалось возможным передать слово через более близкий по смыслу неологизм: «О потусторонниках». Что никак не поддавалось переводу, так это маргинально-каламбурный генезис немецкого выражения: Ницше построил его по аналогии с разговорным «Hinterwäldler» (деревенщина, невежда), при почти полной фонетической тождественности обоих слов.

[2] Ср. у Аристотеля: «…нравственно хороший человек четырёхуголен» (Риторика 1411b).

[3] Перефразировка слов Полония из «Гамлета» (II 2).

[4] Диапазон параллелей к этой мысли простирается от гностиков до Владимира Соловьёва (стихотворение «Свет из тьмы»).

[5] Ср. Матф. 8, 28–32.

[6] В этих трёх абзацах имеются в виду персы, евреи и немцы.

[7] Этимология слова «человек» насчитывает по меньшей мере три группы значений: греческое ἄνϑρωπος, идущее либо от ἄνω ἀ ϑρεῖ ν (взгляд, запрокинутый ввысь), либо от корня ανϑ-ἀ νϑός, ἄνϑεω, ἄνϑρος, в смысле «цветущий лик», «лучистый взор»; иудео-латинское, подчёркивающее телесно-материальный аспект («Адам» от еврейского слова «земля»; homo-humus); индогерманское (manushya, manisco), означающее «мыслящий, наделённый духом», — отсюда, возможно, и ницшевский коннотат «оценивающего».

[8] Намёк на притчу, связываемую с сожжением Яна Гуса.

[9] Перефразировка евангельского: «Für Gott ist nichts unmöglich». В русском каноническом переводе: «Ибо у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лук. 1, 37).

[10] Пародия на строку из заключительного «мистического хора» «Фауста». Ср. стихотворение «К Гёте» в «Песнях принца Фогельфрай» («Весёлая наука»).

[11] Автобиографическое. Отец Ницше был пастором.

[12] В подлиннике: «Und wenn sie sagen: „ich bin gerecht“, so klingt es immer gleich wie: „ich bin gerächt“». Я вынужден был прибегнуть к свободной передаче в сохранение игры слов.

[13] Ср. библейское: «И во́роны приносили ему хлеб и мясо поутру, и хлеб и мясо по вечеру, а из потока он пил» (3 Цар. 17, 6).

[14] В подлиннике: «Und wenn man auch Nierenprüfer ist: wer glaubt wohl noch, daß ihr Nieren habt?» Ср. Иер. 11, 20; Пс. 7, 10. Лютеровское «Nierenprüfer» в русском каноническом переводе звучит как «испытующий утробы».

[15] Было бы интересно проследить связь этого отрывка с методом «феноменологической редукции» у Гуссерля. См. в этой связи оригинальную работу: Fink E. Nietzsche's Philosophie. Stuttgart, 1973.

[16] Пародия на жалобу Ахилла у Гомера (см.: Одиссея XI 488–491).

[17] Это выражение является, по-видимому, бессознательной реминисценцией из Павла (Рим. 1, 17); во всяком случае ещё одним доказательством радикальной близости Ницше к столь ненавистному ему в срезе ложного идеологического сознания апостолу.

[18] Фауст I 1339–1340.

[19] Ср. евангельское: «…и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его» (Лук. 16, 21).

[20] Густав Науман комментирует это место как намёк на выпады Виламовица-Мёллендорфа против «Рождения трагедии» — венок из плюща символизирует здесь, по-видимому, принадлежность к свите Диониса (Naumann G. Zarathustra-Commentar. T. 2. Leipzig, 1900. S. 118).

[21] Пародия на строку из заключительного «мистического хора» «Фауста». Ср. стихотворение «К Гёте» в «Песнях принца Фогельфрай» («Весёлая наука»).

[22] Ср. Марк 16, 16.

[23] Ср. Фауст II 12110.

[24] Ср. Матф. 5, 3.

[25] Ср. Гамлет I 5.

[26] Ср. Фауст II 12106–12107. В этом отрывке, от начала главы до отмеченного места, иронически прокомментирован весь «мистический хор» «Фауста».

[27] К.-Г. Юнг (Jung C. G. Psychiatrische Studien. Zürich; Stuttgart, 1966. S. 92), а вслед за ним Ш. Андлер (Andler Ch. Nietzsche, sa vie et sa pensee. Paris, 1958. T. 3. P. 258–259) обнаружили в этом отрывке реминисценцию из романа Юстинуса Кёрнера «Blätter aus Prevorst». Соответствующее место у Кёрнера выглядит так: «Четыре капитана и купец, господин Белл, сошли на берег острова Монт Стромболи, чтобы пострелять кроликов. К трём часам они созвали своих людей для возвращения на корабль, и вот тут-то, к невыразимому своему удивлению, они увидели двух человек, очень быстро продвигающихся к ним по воздуху. Один был облачён в чёрное, на другом было серое одеяние, они очень быстро пронеслись мимо них и, к их величайшему смущению, погрузились прямо в пылающее жерло ужасного вулкана Монт Стромболи».

[28] По Г. Науману, множественное число от северного божества Альп, являющегося одновременно ночным и световым демоном. Науман сближает этот возглас также с еврейским al-pah (к чему) и с буддистским кальпа (Naumann G. Zarathustra-Commentar. T. 4. S. 46. Anm.).

[29] Комментарий Г. Наумана к этому месту: «Выражение "двенадцать футов" относится, по-видимому, к какому-то древнейшему уложению о праве, а тюремное заключение сроком до трёх месяцев, по действующему немецкому праву, отделяет проступок, подлежащий суду шеффенов, от преступления, передаваемого на рассмотрение коллегии суда присяжных» (Naumann G. Zarathustra-Commentar. T. 2. S. 165).

[30] Ср. Исх. 3, 8.

[31] В подлиннике: von Ungefähr, где предлог von употреблён не в качестве аблативной предложной формы, а как форма атрибутивной принадлежности к знати. Ср. Прем. 2, 2.

[32] Намёк на известные слова Фридриха Великого: «Un prince est le premier serviteur et le premier magistrat de l'Etat» (Государь — первый слуга и первое должностное лицо государства); возможно, и на девиз Бисмарка: «Patriae inserviendo consumor» (Сгораю, служа отечеству).

[33] В подлиннике: «Auf dem Ölberge» (у Антоновского: «На священной горе»). Ср. Матф. 21, 1, Марк 11, 1, Лук. 19, 29; 37, Иоан. 8, 1.

[34] Ср. Матф. 19, 14.

[35] По мнению Наумана, речь идёт о Е. Дюринге (Naumann G. Zarathustra-Commentar. T. 3. Leipzig, 1900. S. 61).

[36] Пародия на «Сумерки богов» (или «Гибель богов») Вагнера.

[37] Ср. Матф. 19, 14.

[38] В подлиннике: I-A, т. е. ДА.

[39] Ницше мог бы подобрать это слово и из «Фауста» (I 137).

[40] В подлиннике: «in fleischerne Herzen». Выражение пророка Иезекииля (11, 19). У Антоновского: «мясистые (?) сердца».

[41] Ср., напр., Исход 11, 5.

[42] Ср. Матф. 16, 25.

[43] Пародия на заклинание Эрды («Зигфрид» III 1).

[44] В подлиннике непереводимая игра слов: beßer und böser.

[45] Тысяча (иранск.), здесь — тысячелетнее царство.

[46] Ср. Матф. 4, 19.

[47] По Науману, этот образ несёт явные черты Шопенгауэра (Naumann G. Zarathustra-Commentar. T. 4. S. 18).

[48] По Науману, речь идёт о Вагнере (ibid. S. 42).

[49] Ср. Матф. 27, 11.

[50] Пародия на Нагорную проповедь: «…истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное…» (Матф. 18, 3).

[51] Ср. Матф. 16, 26.

[52] Одна из лейттем Ницше, запечатлённая в «Страннике и его тени».

[53] Пародия на евангельское: «А одно только нужно» (Лук. 10, 42).

[54] Ницше умер в полдень 25 августа 1900 г.

[55] В подлиннике непередаваемая игра слов: «deutsch und deutlich». Ницше пародирует здесь следующий отрывок из статьи Вагнера «Что такое немецкое?», напечатанной в февральской за 1878 г. тетради «Байрейтских листков»: «Слово „немецкий“ (deutsch) обретает себя в глаголе „разъяснять“ (deuten): сообразно этому, „немецкое“ (deutsch) есть то, что нам ясно (deutlich)».

[56] Музыкальное обозначение в еврейских псалмах. Возможно, также и от арабского приветствия «селам». По Науману, это выражение встречается и в тюрингском диалекте (Naumann G. Zarathustra-Commentar. T. 4. S. 169).

[57] Намёк на книгу пророка Ионы (2, 1).

[58] Пародия на знаменитое вормское высказывание Лютера: «Здесь я стою, я не могу иначе! Да поможет мне Бог! Аминь!».

[59] Ср. Откр. 7, 12.

[60] Ср. 68-й псалом.

[61] Ср. Быт. 1, 31.

[62] Ср. Быт. 1, 26.

[63] Ср. Матф. 19, 14.

[64] В подлиннике непереводимая и непристойная игра слов: «Du liebst Eselinnen und frische Feigen», где «Feigen» означает и «смоквы» и «женский половой орган».

[65] Подробнейший комментарий к «Празднику осла» у Г. Наумана (Zarathustra-Commentar. T. 4. S. 178–191). В библиотеке Ницше сохранился экземпляр книги с многочисленными пометками на полях, из которой он почерпнул материал для этой темы: Lecky H. Geschichte des Ursprungs und Einflußes der Aufklärung in Europa. Leipzig; Heidelberg, 1873. Нужно отметить, что весь этот отрывок, кстати запрещённый к печати решением С.-Петербургского окружного суда осенью 1911 г. (и, значит, уже по выходе в свет перевода Ю. Антоновского), ни в коем случае не может быть отнесён на счёт кощунственной фантазии Ницше, который в данном случае лишь буквально следовал давнишней маргинальной традиции церковной истории, известной как festum asinorum. Праздник осла, относящийся к литургии приблизительно так же, как драма сатиров к трагедии, составлял значительную часть общей смеховой культуры Средневековья. Данные о нём восходят ещё к V в.; с 633 г. начинаются запреты, ужесточившиеся в XII–XIII вв.; впрочем, сама Сорбонна защищала эту традицию вплоть до её окончательного осуждения в 1544 г. Понятно, какой интерес могла вызвать у Ницше подобная дистопика к священным текстам, разыгрывающая некоего рода литургию наизнанку с использованием библейских текстов, в которых фигурирует осёл (бегство в Египет, въезд в Иерусалим и т. д.). Некоторые песни прямо завершались ослиным рёвом из уст священника. В конце вместо должного: Ite, mißa est — раздавалось троекратное «и-а» в унисон с толпой. Тогда и начинался респонсорий (аф. 8 «По ту сторону добра и зла» свидетельствует о знакомстве Ницше именно с нижеследующей песней):

К нам с Востока новосёл — грянул пышущий Осёл.
Что за облик, что за стать — груз любой ему под стать.

(текст, поющийся священником на латинском языке, оставался непонятным простолюдью; отсюда унисон вырёвываемого по-французски рефрена):

Ваша светлость, сир Осёл,
Вы изящества посол.
Сена будет вдоволь вам,
Коли вы споёте нам.

Шаг за шагом он идёт — привязь следом не влечёт,
Кто сидел на нём верхом — часто сёк его кнутом.

Он под Рубеном взрослел — и по Сихему пыхтел,
Иордан переплывал — к Вифлеему путь держал.

Сё почтенный, непростой — подъяремный сын земной,
Вислоухий властелин — над ослами господин.

Перепрыгивал досель — он оленя и газель,
Не рискнул бы сам верблюд — разделить ослиный труд.

Целый прииск золотой — из Аравии самой
Прямо в ризницу снесла — доблесть кроткого осла.

И когда, валившись с ног, — он тащить свой груз не мог,
Точно скудный чёрствый рай — был ему ослиный пай.

На обед сырой горох — на десерт чертополох,
От отцов две горсти гран — и солома от мирян.

Хочешь сытым на ночь лечь — Аминь (с этого места все становились на колени) должен ты изречь,
Трижды Аминь и святой — окропить себя водой.
Хе-ва, хе-ва, хе-ва, соль!
Ваша светлость, вы — осёл!
Ну-ка живо прочь пошёл!
(Пер. К. А. Свасьяна).

Следы этой традиции фиксируются ещё у Тертуллиана; надо вспомнить, что язычники называли первых христиан asinarii (ослы). В Страсбургском Мюнстере была скульптура, изображавшая двух ослов, один из которых читал мессу, а другой держал требник. Впрочем, приписывать самой традиции огульно кощунственный характер было бы прегрешением против более глубинного эсотерического смысла её. Тогда пришлось бы обьяснить, каким образом в орденских правилах св. Франциска адепту прямо вменялось в обязанность обращение в осла, т. е. признание себя таковым; известно, что сам Франциск называл своё тело «брат осёл». Когда Джакопоне да Тоди (будущий блаженный) пожелал облечься в одеяние францисканца, приор сказал ему: «Если ты хочешь жить среди нас, ты должен стать ослом и вести себя как осёл среди ослов». В ответ Джакопоне напялил на себя шкуру осла и пошёл, приговаривая: «Смотрите, братья, я стал ослом, примите меня, осла, к вам, ослам!» Также и Савонарола во Флоренции предписывал братьям обращаться в ослов, безропотно сносящих побои. Джордано Бруно написал похвалу Ослу в специальном сочинении «Cabala del Cavallo Pegaso con l'aqqiunta del'asino Cillenico» и увенчал её тремя вдохновенными сонетами в честь Осла. В кабалистическом толковании осёл — символ мудрости; некоторые талмудисты находили в нём добродетели познания: трезвость, терпеливость, упрямство и скромность. Если прибавить к сказанному, что осёл считался у персов священным животным и слыл животным самого Диониса и что, с другой стороны, в празднике осла сохранились явные отголоски сатурналий, то контекст данною отрывка у Ницше — при всей скидке на глумливые тона и обертоны смысла — окажется вписанным в глубокую, хотя и искажённо осмысленную автором атмосферу эсотерического опыта истории.

[66] Ср. Деян. 2, 13.

[67] Возможно, эта символическая сцена навеяна «Новеллой» Гёте: «самым ранним и самым сильным впечатлением, полученным мною от Гёте» (П. Гасту от 19 апреля 1887 г. // Br. 8, 60–61).

Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Х   Ч   

 
 
Copyright © 2018 Великие Люди   -   Фридрих Ницше